«Национальная политика Российской Империи в формировании Кавказских конно-иррегулярных подразделений в XIX веке: Лабинский конно-иррегулярный эскадрон»
Лабинский конно-иррегулярный эскадрон (с 1865 г. полуэскадрон) воинская часть, сформированная из горцев Северо-Западного Кавказа и существовавшая в период с 1860 по 1866 гг. Указанная воинская часть принимала активное участие в сражениях Кавказской войны 1817-1864 гг. на завещающем её этапе, в регионе Северо-Западного Кавказа. Ранее история формирования и воинской службы данного подразделения не получила должного освещения в историографии. Раскроем данную темы, прежде всего по материалам законодательных актов и архивных источников, отражающих вопросы не только военной службы, но и особенности национальной политики Российской Империи в вопросе формирования Кавказских конно-иррегулярных подразделений в XIX веке.
Лабинский конно-иррегулярный эскадрон формировался в Лабинском округе на Правом крыле Кавказской линии. Условно можно назвать это воинское подразделение «братом близнецом» сформированного чуть ранее Кубанского конно-иррегулярного эскадрона и полуэскадрона.
Практика использования в данном регионе горской милиции впервые относится к 1808-1809 г., когда шли боевые действий против турок и горцев в ходе шедшей тогда Русско-турецкой войны 1806-1812 гг.
Нужно отметить, что ещё в период военно-административной деятельности генерала Г.Х. фон Засса, на Лабинской линии очень часто практиковался набор в милицию из так называемых мирных адыгских народностей, а также армян и ногайцев, проживавших в этом районе. Самые умелые адыгские милиционеры входили в состав «летучих» отрядов генерала Г.Х. фон Засса. Последний был и главным инициатором привлечения горцев на воинскую службу в тот период времени.
Милицейские отряды данного района были прекрасно подготовлены к военным действиям как в горной, так и на пересечённой местности. Особенно ценными кадрами из милиционеров были проводники и разведчики, знавшие как местность, так и местные наречия.
В 1839 г. была образована милиция из представителей черкесогаев, называвшаяся так же Армавирской милицией. Всадники этой милиции посылались в конные разъезды, и служили в качестве пеших разведчиков по берегам р. Кубани. В дореволюционной историографии воинская служба черкесогаев была изучена Ф.А. Щербиной.
1841 г. 50 мирных адыгов участвовали в боевых действиях на Лабинской линии. По данным историка В.Г. Троицкого каждый пятый защитник Лабинской линии был милиционером, адыгом или ногайцем. Главными источниками пополнения милицейских адыгских частей были адыгские субэтносы махошевцы и бесленеевцы. В начале 1853 г. в данном районе в боевых действиях на стороне России сражалось уже 300 милиционеров из горцев. В приказе по войскам Кавказской линии и Черномории от 31 октября 1855 г. за № 54 объявлялось об отличных действиях милиционеров Лабинской линии: «Оказанное ими в делах с горцами во время движения нашего отряда к Шахгиреевскому ущелью за р. Лабою в декабре 1853 г.». К 1 января 1860 г. в войсках Лабинского отряда числилось милиционеров в кавалерии: 1 штаб-офицер, 6 обер-офицеров, 7 унтер-офицеров, 117 рядовых при 165 лошадях. Столько же было и в строю.
В милиции Лабинского отряда состояли следующие видные горцы. Подполковник Князь Магомет-Гирей Лоов, поручик князь Батоко Карамурзин, подпоручик из абазинских узденей Исуф Муратов, прапорщик князь Кучук Карамурзин, юнкеры из князей: Магомет Лоов, Касас Лоов, Дудар Дударуков, юнкера из узденей: Жамбот Ширеметов, Абекир Кумыков. Князь Кучук Лоов, князь Казы Касаев, уздень Атажук Амекиров, Тембот Кушуров, абадзехский старшина Мисост Хачшмирков и Шолок Чуков. Все вышеозначенные горцы из милиционеров и послужили ядром создаваемого эскадрона.
Датой создания Лабинского конно-иррегулярного эскадрона является 3 октября 1860 г., когда высочайше был утвержден его штат. Эскадрон учреждался для охранения общественного спокойствия и безопасности в пределах Кубанской области и для военных действий в составе отрядов как на Кавказе, так и во внешних войнах России. Обращает на себя внимание тот факт, что военные власти набирали всадников «из охотников как покорных, так и враждебных нам племён» обитающих за Лабою и Кубанью. А так же из вышедших и выходящих к русским адыгов, непокорных племён, ближайших к передовым линиям Кубанской области.
Командование исходило из того, что: «учреждение Лабинского эскадрона может привлечь на службу, как и в Анапский горский полуэскадрон, лучших неприятельских всадников». Эскадрон состоял из двух полуэскадронов. Все офицеры эскадрона, адъютант, младшие обер-офицеры «назначались из горцев испытанной нравственности и преданности правительству, или из русских имеющих надлежащие способности к этому роду службы».
Должность муллы замещалась лицом из «туземцев», известным своей преданностью правительству. Урядниками и рядовыми всадниками принимались по добровольному желанию способные нести воинскую службу. Всего в эскадроне должны были нести службу 128 чинов. Командир эскадрона в звании ротмистра, его адъютант в чине поручика. В остальном же штат, и форма обмундирования были те же что и в Кубанском конно-иррегулярном эскадроне.
Особо нужно отметить, что, в отличие от Анапского горского полуэскадрона и Кубанского конно-иррегулярного эскадрона, где кадровый состав по национальному признаку являлся более монолитным, и представлял собой западных адыгов Закубанья и Причерноморья, в Лабинском эскадроне служили также представители адыгов кабардинцев, абазин, ногайцев, армян, карачаевцев.
На завершающем этапе войны на Западном Кавказе Лабинский эскадрон входил в число войск различных боевых отрядов. Чаще всего он действовал в составе Пшехского, Даховского и Абадзехского отрядов. Чины эскадрона задействовались в разведке отрядов, в конных атаках и перестрелках с горцами.
За боевые отличия против непокорных горцев во второй половине 1861 г. серебряными Георгиевскими медалями были награждены чины эскадрона: всадник Павел Каспаров, темиргоевского племени уздень Урусбий Шугуров, бжедуховского племени князь Айтек Эльбуздукин и темиргоевского племени князь Аслан-Бек Болотоков.
Летом 1862 г. всадники Лабинского эскадрона действовали в составе Абадзехского отряда. Юнкер Бек Мурза Трамов «за отличие, мужество и храбрость» в этих боевых действиях был награждён Знаком отличия Военного ордена 4-й степени. В приказе по Кавказской армии от 28 июня 1862 г. указанно о награждении наградами следующих всадников: Мату Шхагочеву Знака отличия Военного ордена 4-й степени под № 323, установленного для мусульман, и Мисосту Богубсову серебряной медали с надписью «за храбрость», для ношения на шее, «за отличие оказанное ими 7 января в перестрелке, в которой они двое действовали против партии хищников, состоявшей из 10 человек». В приказе по армии № 475 от 5 ноября 1862 г. объявлялось о награждении за отличие в военных действиях: командира Лабинского конно-иррегулярного эскадрона майора князь Аслан-Бек-Оракова производством в подполковники, с оставлением в настоящей должности. Так же награждался переводчик эскадрона Аслан-Бек Костачков золотой медалью для ношения в петлице на Станиславской ленте.
В 1863 г. вахмистр эскадрона Махмуд Шуков был награждён Знаком отличия 3-й степени, а всадник Мусса Шарданов 4-й степени, оба – за отличия оказанные в разновременных перестрелках с горцами в течение 1862 и 1863 гг. находясь в Пшехском отряде Кубанской области.
В 1863 г. Лабинский конно-иррегулярный эскадрон состоял в Пшехском отряде. В состав отряда входили также следующие боевые части: 3 роты 19-го, Ширванского, Апшеронского, Самурского, Кавказского гренадерского полков, 3 роты сводно-резервного № 3-го-стрелковые батальона; 4-я рота 2-го кавказского саперного батальона и команда пластунов. Из кавалерии — горская милиция, Лабинский конно-иррегулярный эскадрон, конные полки №№ 7 и 9 Кубанского казачьего войска, дивизион Тверского, дивизион Переяславского драгунских полков; 1-я и 2-я сотни Кубанского казачьего полка, из артиллерии — 3 ракетных станка конно-ракетной батареи, взвод конно-казачьей № 13-го, взвод горной, взвод облегченной № 3-й батареи. В начале марта отряд предназначался для встречи нового наместника на Кавказе великого князя Михаила Николаевича посещавшего части Кавказской армии.
При движении отряда и приближении к аулу Хасай-Хабль, знавшие данную местность горцы хотели указать несколько бродов удобных для переправы. В это время с противоположного берега по чинам отряда был открыт огонь. Чтобы переправиться на другой берег необходимо было оттеснить горцев из кустов занимаемого ими берега. Для этого, в свою очередь, приходилось занимать правый берег значительным числом войск и в несколько раз сильнейшим огнем заставлять противника отступать. Подполковник Скобельцин, приказал горской милиции, где следовал и Лабинский конно-иррегулярный эскадрон, шедший во главе авангарда, быстро подскакать к берегу и открыть по неприятелю огонь. Офицер российской армии К. Гейнс, бывший при отряде, так описывал эту атаку: «С гиком понеслись наши горцы к берегу, но, встреченные залпами, повернули назад; еще несколько раз повторяли они свои атаки, но всякий раз не выдерживали сильного огня противника.
Тогда подполковник Скобельцин, крикнув одной из подошедших сотен: "вперед!" сам поскакал к гребню берега и остановился в виду всеx, буквально осыпаемый пулями. Конечно, сотня, побуждаемая и собственным самолюбием, и боязнью бесчестия - оставить одного начальника в таком положении, быстро рассыпалась по берегу и открыла пальбу. Недолго после этого кусты оставались убежищем горцев. Вскоре казаки подкреплены были стрелками, которые, приняв, на себя завязавшуюся перестрелку, не удовольствовались тем, что горцы очистили берег, но продолжали поддерживать ее с противником, подавшимся уже выше этого места, и, с своей стороны, не подпускали их на ружейный выстрел к бродам. Пока цепь вела перестрелку, отряд успел расположиться на правом берегу биваком».
На следующий день, отряд был выстроен для встречи великого князя Михаила Николаевича в следующем порядке: пехота в линиях ротных колонн; на левом фланге два взвода артиллерии, левее пехоты - дивизион Тверского драгунского полка, а под прямым углом к этой линии дивизион Переяславского драгунского полка; затем, взвод конной артиллерии, три ракетных станка, все сотни казаков и милиция, где располагался Лабинский эскадрон, артиллерия находилась во взводных колоннах. При объезде наместником всей линии, войска тронулись к р. Пшишу в авангарде следования была горская милиция и Лабинский конно-иррегулярный эскадрон.
При обратном движении отряда 2-го марта, присутствие в отряде наместника Кавказа было замечено неприятелем. Конные партии абадзехов постоянно следовали за отрядом. Вскоре абадзехи преградили путь. Адыгский полковник Крым-Гирей Гусаров с частью всадников атаковал абадзехов. Очевидец атаки вспоминал: «Полковник Крым-Гирей Гусаров, начальник бжедуховcкого округа, принял на себя обязанность прогнать горцев. Присоединив казаков, с шестилинейными винтовками к милиции, он начал подвигаться вперед, открыв перестрелку: дальность полета наших пуль заставила неприятеля подаваться назад. Заметив нестойкость горцев, Крым-Гирей Гусаров гикнул на них с милициею; но, следя за движениями неприятеля, он не заметил впереди себя небольшого ровика, в котором несколько человек выжидали приближения увлекшегося начальника, скакавшего далеко впереди своей команды: окруженный только восемью человеками, шагах в полутораста от него раздался залп — и Крым-Гирей Гусаров, близ него несшийся офицер и три человека упали с коней. Этот неожиданный залп так подействовал на неохотно скакавших и отстававших от Крым-Гирея Гусарова милиционеров, что они повернули назад». В подкрепление милиционерам были направлены две сотни кубанских казаков, дивизион Тверского полка и кабардинская милиция. Их атака обратила горцев в бегство, тело полковника Гусарова было отбито. После отступления горцев, кавалерия снова заняла свое место в авангарде, где продолжила отбивать атаки абадзехов.
Боевые потери 2-го марта 1863 г. у милиционеров и Лабинского конно-иррегулярного эскадрона состояла из убитых: одного штаб-офицера, одного обер-офицера, двух всадников и четырёх раненых. Очевидец увиденного К. Гейнс отмечал так же об участии в этом походе и части кабардинской милиции, которая органически действовала вместе с Лабинским конно-иррегулярным эскадроном: «Здесь надо заметить, что в милиции Абдуррахмана, кроме кабардинцев, были еще армяне, которые прежде жили в горах и по выходе оттуда поселились близь Прочного-Окопа, в сел. Армавир.
Занимаясь заведением табунов лошадей и стычками с черкесскими партиями, покушавшимися по временам (иногда, время от времени) овладевать лошадьми их, армяне долго не теряли ни боевого духа, ни горского костюма. В настоящее же время, с новыми ycлoвиями их жизни, они ничем уже не отличаются от прочих армян: занимаются главным образом скупкою хлеба, а черкеску, бурку давно уже заменили костюмом самых галантерейных приказчиков». 3-го марта Пшехский отряд двигался в том же порядке, Лабинский конно-иррегулярный эскадрон шел в авангарде. В данных боевых операциях отличились следующие чины эскадрона: «За отличие в делах с горцами при движении от укреплений Адагумского и Шебского его Императорского Высочества Главнокомандующего Кавказской армией от станицы Крымской до станицы Пшехской с 25 февраля по 3 марта 1863 г.».
Всадники Лабинского эскадрона Бек Мурза Ахлов, Салиман Хаджинагоев, Аслан-Гирей Дерев, Анзор Куденетов, были награждены Знаками отличия Военного ордена 4-й степени.
В действиях Пшехского отряда где в 1862-1863 гг. состоял Лабинский эскадрон нужно отметить его особую быстроту действий. С июня 1862 и по апрель 1863 гг., войска Пшехского отряда успели выстроить: Пшехскую, Кубанскую, Кубанскую, Бжедуховскую, Габукаевскую и Апшеронскую станицы, и все это обширное пространство окружить постами, каждый день принимая участия в боевых действиях. Горская милиция и Лабинский конно-иррегулярный эскадрон играли в этих операциях немаловажную роль.
За участие в летних экспедициях 1863 г. в приказе по ККВ № 64, от 17 октября 1863 г. отмечалось: «ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР, по всеподданнейшему докладу ходатайства Командующего Кавказской Армией, Всемилостивейше соизволил пожаловать чинам ККВ, поименованным в прилагаемом у него списке, награды, против каждого означенные, за отличия, оказанные в делах против горцев и за отлично усердную и ревностную их службу были награждены Лабинского Конно-Иррегулярного эскадрона были пожалованы награды: Юнкеру Джанкот Тлохурееву переводчику состоящему при начальнике Урупской Линии, всаднику 2-го разряда узденю Абдулу Аджиеву, Кабардинского племени народному управителю князю Аслан-Бек Хаджигирееву – Знаки отличия 4-й степени установленные для мусульман. Так же, всадникам 1-го разряда: Мусе Шардинову, Жамбет Дженбекову, не служащему горцу Евтуху Изенецигу – серебряные медали с надписью «за храбрость» в петлицу». В ноябре 1863 г. юнкер прикомандированный к Лабинскому эскадрону Захар Бедросов откомандировывался в Джубгский отряд в качестве словесного переводчика.
На завершающем этапе действий отрядов Российской Кавказской армии в 1864 г. Лабинский эскадрон входил в состав Даховского отряда. «За отличие в делах с горцами при походных действиях Даховского отряда в феврале и марте месяцах в 1864 г.» всадник Лабинского эскадрона Салых Колжоров был награждён Знаком отличия Военного ордена 4-й степени. Приказом по ККВ № 15 от 18 февраля 1864 г. переводчику Лабинского конно-иррегулярного эскадрона Авдею Акубжанову жаловалось звание юнкера.
Приказом по ККВ № 96 31 августа 1864 г. прикомандированному к 24-му конному полку Лабинского конно-иррегулярного эскадрона прапорщику Каспару Паракецову жаловался чин подпоручика...
Если Вы стали свидетелем аварии, пожара, необычного погодного явления, провала дороги или прорыва теплотрассы, сообщите об этом в ленте народных новостей. Загружайте фотографии через специальную форму.
Оставить сообщение: